Они уходят… Свидетели эпохи, участники великих событий, их, ветеранов той долгой и беспощадной войны, осталось совсем немного. Поэтому каждую встречу надо запомнить, каждый рассказ очевидца необходимо записать, оставить для будущих поколений. Тем более что и война в их воспоминаниях такая разная, пахнет не дымом победных салютов, а махоркой, картошкой из костра и окопами.

 

     Александр Трофимович Терешонок живет в панельной девятиэтажке Заводского района на улице Машкарина. Выходит на скамейку посидеть перед подъездом, радуется внукам и ласковому летнему солнцу. Ему 96 лет, он подполковник в отставке, кавалер ордена Отечественной войны первой степени, двух медалей за боевые заслуги, медалей за победу над Германией и взятие Варшавы. Последствия контузии дают о себе знать, но Александр Трофимович не сдаётся болезням и старости, живо интересуется тем, как живут внуки и правнуки, что пишут в газетах. В 2016 году внуки записали то, что он рассказывал о довоенной жизни в деревне, голоде, оккупации, годах на фронте и службе в армии после окончания войны. Получилась книга «Мои воспоминания» — без прикрас и литературных изысков, документ о жизни, о войне.

      Разговор с Александром Трофимовичем получился  интересным.

 

     Детство и оккупация

     — Я родился в деревне Кочкоров Брянской области Погарского района в крестьянской семье. Мое детство совпало с началом коллективизации, закончился нэп, бедняки объединялись в колхозы. Трудностей много, голодное время было. Но у нас была корова, поэтому мы выжили. Украина была всего в 17 километрах от нас, и в 33-м году оттуда пешком через нашу деревню шли люди, которые были на грани голодной смерти. я очень хорошо помню, как они выглядели. Мы сами были в стеснённых условиях, но всегда старались поделиться тем, что у нас есть. Потом помню больше колхозную жизнь, налаживалась она непросто. Продукты постоянно собирали для города, продразвёрстка.

     Война началась, когда мне было 15 лет. В оккупации корову у нас забрали быстро. В нашей семье трое моих братьев — Петр, Михаил и Иван были на фронте, сражались против немцев. На брянщине было много партизан, и в одну из вылазок в нашей деревне был подожжен дом с немецкими офицерами. После этого согнали со всей округи всё дееспособное население, мы думали, всё, конец, сейчас расстреливать будут. Оказалось, что нас погнали в Германию, уже началось немецкое отступление. По пути несколько раз представлялась возможность бежать, мне повезло только с третьего раза, первые две попытки были неудачные. Уцелел. Слава богу, недалеко ушли от нашей деревни, за сутки пешком я вернулся обратно.

     А мы с тобой, брат, из пехоты…

      — В 1943 году меня призвали в армию, отправили на Урал, в Пермскую область, в город Молотов — там были землянки с двухэтажными кроватями, зиму там держали новобранцев, готовили. Паёк тыловой был очень слабенький, в 18 лет переносилось это тяжело. Потом нас на 1-й белорусский фронт перебросили, в 33-ю армию, ею командовал Цветаев. Меня поставили руководить миномётным расчётом. Миномёт небольшой, 10 кг, стрелял всего за 200 м, фактически когда до врага совсем небольшое расстояние оставалось. Стреляя из этого миномёта, видишь лицо противника. По весне стали формировать маршевые роты. Я попал на фронт в августе 1944 года, в пехоту. Тогда велись боевые действия по удержанию и расширению плацдармов на Висле и готовились к зимнему наступлению. В январе наконец началась висло-одерская операция.  Немцы  начали быстро отступать. В ходе военной операции советским войскам удалось развить беспрецедентно высокий темп наступления. В среднем наша армия продвигалась на 25—30 км в день, иногда стрелковые части развивали скорость до 45 км, а танковые и механизированные — до 70 км в день. Реки были  подо льдом.  Один раз получилось так — часть нашей роты подбросили на танках вперёд,  а полроты осталось, и я в их числе шёл пешком. Когда к вечеру подошли своим ходом, обнаружили страшную картину – на льду реки много погибших и раненых наших солдат. Оказалось, что немцы сделали вид, что отступили за Одер, и оставили  свободный проход по льду. Это было ловушкой.  Они дождались, когда большое количество народу окажется на льду, и начали обстрел шквальным огнём.  Когда мы дошли, нам поставили задачу всех убитых и раненых за ночь собрать со льда. До сих пор эта картина стоит у меня перед глазами — мы тащили тела убитых по льду и складывали штабелями. Столько мёртвых я ни до, ни после никогда не видел.

     К утру немцы взорвали плотину, лёд вскрылся. Мы на каких-то подручных средствах перебрались на тот берег. Переправиться удалось только части войск. И начались бомбардировки, немцы хотели уничтожить всех, кто оказался на этой стороне Одера. Авианалёты, бомбы, мины… Как мне удалось выжить в этом огне, не знаю. Наше командование решило отодвинуть немецкие войска от плацдарма, где нам удалось укрепиться, и была такая команда — личному составу укрыться в подвалах. Помню, что, когда я со своей ротой искал укрытие, проходил мимо окопа, ребята оттуда звали укрыться в их окопе, потому что обстрел уже начался. Я отошел буквально на 100 метров, оглянулся – в окоп попала мина. Наверняка никого в живых не оставила. Когда мы нашли подвалы, начался авианалёт, пошли в ход зенитки, пострадали и те, кто успел укрыться там.  У меня была контузия с потерей зрения и слуха,  в медсанбат я попал в черепно-мозговое отделение. Меня лечили, а потом на фронт попал  уже на взятие Берлина.

      Там работала в основном техника. В Берлине почти не применяли миномётный огонь. Войну закончили на Эльбе. Там организовали курсы младших лейтенантов,  после поступил в десантно-переправочное военное училище в Ленинграде.  Потом служил в армии командиром десантно-переправочного батальона – в Клайпеде, в ГДР.  Служба закончилась в 88-м году. Мы переехали в клайпеду. Мой старший брат Петр пропал без вести. Брат Миша служил на линкоре «Октябрьская революция», а после войны работал комендантом на острове в финском заливе.

     О службе в ГДР что сказать… Нет, с военным временем это сравнить нельзя, конечно, сложного в ней ничего не было. Порядок везде, в магазинах полно всего, особенно радовались этой службе наши жены.

      Когда уволился из вооруженных сил,  хотел разыскать фронтовиков. Так я и не знаю, есть ли еще кто в живых из моих однополчан.

      Александр Трофимович закончил рассказ о войне и протянул мне книгу «Мои воспоминания». Военная часть биографии — это два года из 96, но самая яркая и сложная часть судьбы. С армией связана большая часть жизни.

     Александр Терешонок закончил свою книгу так:

     «Самому не верится, что смог прожить такую долгую жизнь, и надеюсь, что это еще не конец…»

Ольга ЖЕРНАКОВА