26 Сентября 2018

Прошлое и настоящее :: Княгиня, вернувшая Тургенева

2018-й объявлен годом И.С. Тургенева. Но, выбирая зонтики и чашки с надписью «Тургенев 200»,  мало кто задумывается – а кому, собственно, мы обязаны современным восприятием классика? Почему нас сызмальства окружают несчастная Муму, наивная Лиза Калитина, хитроватый Хорь, а не другие, более популярные во времена самого Тургенева персонажи? Да и насколько адекватно мы воспринимаем тургеневское наследие? Ответы на эти неюбилейные вопросы мне подсказало случайно попавшееся в книге упоминание о княгине Оболенской, репрессированной в 1931 году по экзотическому обвинению в «защите личности Тургенева».

Вера Михайловна Оболенская, в замужестве Викторова, хотя и родилась в 1879 году в Симбирской губернии, своими родными местами всегда считала село Знаменское Болховского уезда Орловской губернии. До революции она успела выучиться в гимназии и выйти замуж. Но муж вскоре сгинул в огне гражданской войны, а Вера Михайловна, потеряв семью и дом, отправилась в Орёл искать работу. Делать это было непросто - перед аристократами в Советской России закрывались все двери. Лишь в 1922 году Вере Михайловне удалось устроиться в музей Тургенева (тогда – филиал губернского музея). И то потому, что заведующий М.В. Португалов принимал на свой страх и риск сотрудников из «бывших».

Первый в истории Орла и России музей Тургенева был открыт в 1918 году в бывшем доме Галаховых, дальних родственников Тургенева. Сейчас в нем располагается музей писателей-орловцев. А тогда все тургеневские экспонаты, доставшиеся семье Галаховых по наследству от писателя, остались в доме, после того как хозяев попросили «на выход». С большим трудом удалось отстоять здание и вещи от разграбления. Но основная борьба была еще впереди.

Первые годы существования музея были весьма тяжелыми. Столичные проверяющие вообще сомневались в целесообразности открытия музея «человека, который не мог в своей жизни разобраться, не то что других учить». Штат музея в те годы состоял всего из трех человек, включая «классово правильную» уборщицу, но очень не хватало людей со знанием тургеневской эпохи и иностранных языков. Новая советская интеллигенция похвастаться всеми этими качествами не могла – на рабфаках такому не учили. Викторова же хорошо разбиралась в мелочах минувшей эпохи, успела застать «тургеневских девушек», да и творчество Тургенева знала досконально. Она любила свое дело и жила им. Больше ей ничего не оставалось – мир, в котором Вера Михайловна выросла, ушёл безвозвратно.

Основатели музея провели громадную работу. Они не только сохранили вещи, принадлежавшие Тургеневу, но и попытались продвинуть в массы его творчество, сделать его гордостью Орловщины. В 1920-е годы Тургенева всерьез собирались «сбросить с парохода современности». Он не запрещался, но принимался с сомнением. От музея Тургенева требовалось не только быстро доказать актуальность  классика, но и «осоветить» его, приблизить к новому читателю. «Спасением» Тургенева занималась, конечно, не одна Викторова. Всех неравнодушных объединял Тургеневский музей, чье будущее в 1920-е оставалось под большим вопросом.

Постепенно общими усилиями Тургенев был «приспособлен» к советской почве. С конца
1920-х в музейное пространство, в литературоведение и критику, а с начала 1930-х годов и в школьные учебники входит совершенно новый Тургенев. Не тот, лирик и певец дворянского быта, которого знали и любили в
XIX веке. А «красный барин», диссидент, эмигрант и предвестник революции. В таком виде он и возвратился в школьную программу. При этом его другие тексты, не соответствовавшие такому «имиджу», почти не упоминались. Его биография подверглась изощрённому препарированию. Из нее выкинулись важные, но опасные детали помещичьей жизни в Спасском и пребывания в Европе, споры с «прогрессивными» современниками. «Наш» Тургенев сочувственно писал об угнетенных, устраивал бунт в родном имении ради крепостной возлюбленной, сидел под арестом. О том, как Тургенев тратил отнятые у крестьян деньги в Европе и однажды написал, что «один канал в Карлсруэ мне дороже всей России!», советские школьники не должны были узнать.

В 1927 году, после смерти М.В. Португалова, руководителя музея Тургенева, развернулась настоящая война за освободившийся пост. «Воевать» Викторовой пришлось с человеком, не видевшим раньше целесообразности в существовании музея Тургенева, но  вдруг возжелавшим его возглавить. Вера Михайловна выиграла. Но ненадолго. Ее подвергали постоянным унижениям и проверкам, обвиняли в насаждении «культа Тургенева» из своих старомодных вкусов. Лучшим ответом на такую «критику» стала растущая популярность музея.

В 1929 году Викторову отстранили от работы. Разворачивалось печально знаменитое «дело краеведов», под каток которого попали многие выдающиеся работники музеев, архивов и библиотек. В 1931 году Веру Михайловну арестовали, обвиняя помимо общего «создания контрреволюционной организации» еще и в «защите личности Тургенева». Ее приговорили к трем годам ссылки в Казахстан.

Но процесс, запущенный княгиней и ее орловскими соратниками, все-таки дал плоды. Тургенев остался в советской культуре. В 1935 году, пока княгиня Викторова еще была в ссылке, вышел первый унифицированный учебник литературы, куда были включены «идеологически зрелые» произведения орловского классика. Для непонятливых в учебнике были даны особые пояснения. Так, например, уход Лизы Калитиной в монастырь подавался не иначе как «немой протест против системы». Дальше советское литературоведение и вовсе провело преемственность от современниц Тургенева к революционеркам-народницам и комсомолкам-партизанкам. Конечно, с тех пор некоторые оценки были пересмотрены. Но состав произведений и их трактовки в наши дни во многом остались прежними. Теми, основу которых заложили Викторова и ее коллеги.

Сама княгиня умерла накануне войны в городе Зеленодольске под Казанью. Точная дата ее смерти неизвестна, приводят 1940 и 1941 годы. Лишь в 1978 году ее реабилитировали. Имя ее, автора «советского» Тургенева, в наши дни известно только специалистам. Однако если бы не ее энтузиазм и настойчивость, у нас  могло бы не остаться ни подлинных вещей, ни памяти о великом земляке.

 

 Юлия Мельникова

 

В статье использованы материалы из книги А.Гольцовой «Орёл и орловцы» и «Книги памяти жертв политических репрессий».

 

 

Поделитесь этой новостью в соцсетях:
. . .
.
x
.
. . .